КГР В ОБНАРУЖЕНИИ ВИНЫ*

Использование детектора лжи основывается на предположении, что существует характерный паттерн физиологической реакции, сопровождающий ложь и отличимый от реакции, сопровождающей правдивые ответы. Большинство современных операторов детектора лжи ожидают, что ложь будет вызывать большую амплитуда физиологического отклика, хотя другие утверждали, что характерны определенные качественные различия (т. е. Marston, 1938, p. 52; Summers, 1939). Заявления о высокой валидности этих методов не находят подтверждения в надлежащим образом проведенных эмпирических исследованиях. Самое обширное исследование, о котором сообщалось на данный момент (Ellson, Davis, Saltman, & Burke, 1952), в котором использовалось в общей сложности 13 переменных ответа и тщательный многомерный статистический анализ, достигло лишь 73% правильной классификации при вероятности случайного угадывания 25%.

Использование физиологических измерений для обнаружения не самой лжи, а наличия «знания о вине», требует лишь более разумного предположения о том, что виновный человек проявит некоторую непроизвольную физиологическую реакцию (т. е. КГР — кожно-гальваническую реакцию) на стимулы, связанные с запомнившимися деталями его преступления. Если преступление таково, что следователь может обнаружить ряд фактических деталей, знакомыми с которыми должен обладать только виновный, тогда может быть использован метод «знания о вине». Элементы, содержащие знание о вине, перемежаются с другими аналогичными, но не относящимися к делу элементами в списке стимулов. Испытуемому (S) сообщается, что эксперт (E) перечислит ряд пунктов и что, если он виновен, он узнает некоторые из них как связанные с рассматриваемое преступлением. Пункты могут быть представлены в форме вопроса, в этом случае от испытуемого может не потребоваться ответ.

Ожидается, что виновный испытуемый, зная, какие элементы являются релевантными, а какие нет, будет реагировать на релевантные элементы иначе, чем на нерелевантные. Обычно ожидается, что он будет давать более сильные реакции на релевантные элементы, хотя следует отметить, что любое последовательное различие в реакциях на два класса стимулов является доказательством вины. Таким образом, испытуемый, которому удается путем самостимуляции вызвать сильную КГР на нерелевантные элементы, выдает себя тем фактом, что его реакции на релевантные элементы последовательно слабее.

Метод

Испытуемыми (S) в данном эксперименте были 49 студентов-мужчин, которые были случайным образом распределены по четырем группам. Те, кто входил в Группу I (13 человек), должны были инсценировать два поддельных преступления последовательно: «убийство» и «кражу». При инсценировке убийства испытуемого вели на второй этаж здания и просили постучать в дверь одного из кабинетов. Дверь открыл помощник, который после предварительной беседы пригласил испытуемого сыграть в покер; была раздана партия, в которой помощник выиграл. Заметив, что теперь испытуемый должен ему сто долларов, помощник подошел к окну. Достав из кармана оружие, испытуемый имитировал убийство помощника, спрятал оружие в ящике стола и вышел из кабинета.

При инсценировке кражи испытуемый должен был стоять у двери другого кабинета, пока его обитательница (женщина) не вышла в уборную. Затем испытуемый поспешно вошел и пролистал календарь на столе, пока не нашел страницу, на которой было вписано его собственное имя. Он стер имя, затем обыскал стол, пока не нашел предмет (часы), который ему было поручено «украсть». Покинув кабинет, он спрятал украденное в шкафчике в коридоре.

Как уже упоминалось, испытуемые Группы I инсценировали оба этих преступления в случайной последовательности. Те, кто входил в Группу 2, инсценировали только убийство, Группа 3 — только кражу, а участники Группы 4 не участвовали ни в одном из преступлений. Следующим шагом было передача испытуемого другому эксперту (E) для допроса. Эксперт не был проинформирован о том, к какой группе относится испытуемый. Испытуемый сидел в комнате для допроса: к его доминантной руке были прикреплены электроды КГР, к другой руке — шоковые электроды, на глаза была надета повязка, а на уши — наушники. Эксперт находился в соседней комнате с аппаратурой и говорил с испытуемым через микрофон.

Каждому испытуемому сообщали, что его будут допрашивать в связи с двумя преступлениями. Ему было предписано слушать каждый вопрос, но не отвечать ни на один из них. Ему сказали, что каждый вопрос состоит из нескольких частей, и если в конце любого вопроса эксперт почувствует, что физиологическая реакция (КГР) указывает на вину, то испытуемый получит удар электрическим током. Демонстрация удара была проведена, и большинство испытуемых сочли его весьма неприятным (удар представлял собой разряд конденсатора емкостью 2 мкФ, заряженного до 300 В, через электроды диаметром 3/8 дюйма в области подушечек первого и третьего пальцев). На самом деле, независимо от реакции конкретного испытуемого, удар всегда наносился после завершения КГР на последнюю часть вопросов 2, 3 и 5 в списке «Убийство» и вопросов 1, 3 и 4 в списке «Кража». (Целью удара было лишь повышение общего уровня тревожности испытуемого и в некоторой степени повышение его мотивации не выдавать виновную информацию, чтобы создать ситуацию, более напоминающую реальный допрос преступника). ло

Оба списка допроса были стандартизированными и состояли из шести вопросов с множественным выбором. Эксперт сначала зачитывал вопрос, а затем зачитывал каждый из кратких альтернативных вариантов ответа, делая достаточную паузу после каждого, чтобы КГР-активность утихла. Один из вариантов для каждого вопроса был релевантным для данного испытуемого. Два из шести вопросов по теме «Убийство» были следующими: (1) «Если вы убийца, вы будете знать, что в комнате убийства находился необычный предмет. Был ли это (а) проигрыватель, (б) мольберт, (в) коробка конфет, (г) шахматный набор?»; (2) «Убийца спрятал оружие в одном из ящиков стола. Какой это был ящик? Был ли это (а) верхний левый, (ка) нижний правый, (в) верхний правый, (г) средний, (д) нижний левый?»

Два из шести вопросов по теме «Кража» были следующими: (1) «Если вы вор, вы будете знать, где в кабинете, где произошла кража, находился стол. Был ли он (а) слева, (б) спереди, (в) справа?»; (2) «Вор спрятал украденное. Где он это спрятал? Было ли это (а) в мужском туалете, (б) на вешалке для одежды, (в) в кабинете, (г) на подоконнике, (д) в шкафчике?»

Количество вариантов в среднем составляло 4,6,7 для списка «Убийство» и 5,0 для списка «Кража». Вопросы 2, 3 и 6 в списке «Убийство» и 2, 3, 4 и 6 в списке «Кража» были «двойным слепым» методом, то есть релевантный или виновный вариант менялся случайным образом от испытуемого к испытуемому так, чтобы эксперт не знал, какой из них верный. Вопросы всегда задавались в одном и том же порядке внутри списка, но то, какой список (Убийство или Кража) будет предъявлен первым, определялось случайно.

Подсчет результатов был простым, априорным и объективным. КГР-реакции испытуемого на несколько вариантов в данном вопросе ранжировались по амплитуде. Если самая сильная реакция была на релевантный вариант, ему присваивался 2 балла за этот вопрос. Если вторая по силе реакция была на релевантный вариант, ему присваивался 1 балл. Таким образом, идеальный балл «Невиновен» составлял 0, а идеальный балл «Виновен» — 1 было 12 для обоих списков.

Результаты

Если все баллы 6 или меньше классифицируются как «невиновен», а все баллы выше 6 — как «виновен», то четыре испытуемых из Группы 1 и один из Группы 2 были бы ошибочно классифицированы относительно их группы, что составило в общей сложности 5 ошибок из 49, или 89,8% попаданий. Если рассматривать два преступления отдельно, было проведено 50 допросов виновных испытуемых (24 человека из Групп 2 и 3 плюс 13 человек из Группы 1, которые были виновны в обоих преступлениях) и 48 допросов невиновных испытуемых (24 человека из Групп 2 и 3 плюс 12 человек из Группы 4, которые были невиновны в обоих преступлениях). Сорок четыре из 50 допросов виновных испытуемых привели к баллам 7 или выше; все 48 допросов невиновных испытуемых дали баллы 6 или ниже, что составило в общей сложности 93,9% правильной классификации.

Обсуждение

Следует подчеркнуть, что эти результаты никоим образом не представляют верхний предел валидности, которой можно достичь с помощью простой и объективной техники «знания о вине». С другой стороны, необходимо рассмотреть, можно ли результаты такого лабораторного исследования с уверенностью экстраполировать на ситуацию реального допроса преступника. Некоторые из моментов, которые могут быть подняты в связи с этим, обсуждаются ниже.

1. Все испытуемые в реальной ситуации были бы более эмоционально вовлечены в исход. Использование электрического тока в эксперименте было направлено на то, чтобы сделать ситуации в этом отношении более сопоставимыми, но существенная разница все же сохранялась. Однако, в силу природы метода «знания о вине», увеличение общей эмоциональной реактивности как у невиновного, так и у виновного испытуемого само по себе не влияет на валидность теста. До тех пор, пока испытуемый способен понимать ситуацию и реагировать на вопрос, имеющий для него особое значение, более интенсивно, чем на большинство остальных вопросов, метод не теряет своей способности различать невиновность и вину.

2. Испытуемые в этом эксперименте не были особенно осведомлены о используемом методе и не имели сильной мотивации (если были виновны) пытаться обмануть тест. Нет такого способа, которым испытуемый, восприняв стимул, мог бы подавить свою нормальную КГР на этот стимул. Однако можно попытаться обмануть тест типа «знания о вине», создавая намеренные или искусственные реакции на незначимые стимулы, чтобы уменьшить относительный размер непроизвольной виновной реакции и тем самым запутать запись. Искусственную КГР может создавать опытный испытуемый различными способами. Однако, поскольку КГР специфична тем, что не создает никакой проприоцептивной стимуляции, субъект не может знать, был ли успешен его опыт по созданию преднамеренной реакции, и он определенно не может намеренно производить реакции контролируемого размера. Тем не менее, остается экспериментально определить, в какой степени опытный, мотивированный испытуемый может таким образом запутать запись «знания о вине». В настоящее время проводится второй эксперимент, посвященный этой проблеме.

3. Испытуемые в этом эксперименте были студентами колледжа и вряд ли были репрезентативны для среднего преступника; возможно, часть последних не реагировала бы «нормально» в таком тесте. Опять же, окончательный ответ на этот вопрос может дать только соответствующий эксперимент. В литературе по обнаружению лжи встречаются ссылки на проблему не реагирующего испытуемого. Однако, в отличие от процедур обнаружения лжи, метод «знания о вине», в котором каждый испытуемый использует самого себя в качестве контроля, не требует, чтобы реакции виновного испытуемого каким-либо образом были сопоставимы с реакциями невиновного, а лишь того, чтобы виновный испытуемый реагировал на некоторые элементы иначе, чем на другие — то, чего невиновный испытуемый не может делать постоянно. Интересно отметить в этой связи, что один из испытуемых в Группе I был венгром, который, участвуя в подпольной деятельности несколькими годами ранее, был арестован и подвергнут интенсивному допросу советской секретной полицией. Хотя тогда ему удалось сохранить поддельную личность и убедить МВД в том, что он не знал о какой-либо подпольной деятельности, тест на знание вины легко идентифицировал его как виновного как в убийстве, так и в краже!

4. Испытуемые в этом эксперименте провели в ситуациях поддельных преступлений всего несколько минут и поэтому имели мало возможностей заметить детали ситуации, которые использовались для теста на знание вины. Не было сюрпризом обнаружить, что многие испытуемые, виновные в убийстве, например, сообщали после допроса, что они не заметили карту на стене комнаты убийства, или шахматный набор на книжной полке и т. д. Реальные преступные ситуации, очевидно, будут сильно различаться в этом отношении. О подозреваемом, который обвиняется в ограблении серии магазинов алкоголя, можно смело предположить, что он, если виновен, знает ряд вещей, которые не знает невиновный, таких как местоположение и внешний вид магазинов, количество украденного, внешность различных жертв, определенные поразительные особенности того, что было сказано или сделано во время ограблений и т. д. С другой стороны, вопрос может заключаться в том, кто из группы вооруженных грабителей произвел смертельный выстрел. В таком случае от виновного лица не ожидается наличия каких-либо знаний, не разделяемых его сообщниками и/или другими подозреваемыми, и настоящий метод не будет полезен. (Очевидно, от каждого подозреваемого можно ожидать более сильной реакции на имя виновного, чем на другие имена, исключая его собственное. Такая последовательность, если она будет обнаружена, довольно четко идентифицирует виновное лицо. Однако такой метод не может иметь такой же достоверности, как техника «знания о вине».) Представляется разумным предположить, что многие преступления в реальной жизни подходят для использования техники «знания о вине», имея в виду, что тривиальные и, казалось бы, не относящиеся к делу детали так же полезны в качестве стимулов для допроса, как и более очевидные факты, такие как использованное оружие, украденный предмет и т. д., которые могут быть переданы невиновным подозреваемым через газеты или сотрудников полиции и тем самым стать бесполезными для этой цели. Также представляется разумным, что в таких случаях от виновного человека можно ожидать более широкого спектру знаний о вине, чем те, что были индуцированы у субъектов настоящего эксперимента.

5. Поскольку в допросе по каждому из поддельных преступлений использовалось всего около 15 минут времени и только шесть вопросов, можно предположить, что более высокая валидность может быть легко достигнута при более длительном допросе, с использованием вопросов более одного раза и с использованием большего разнообразия вопросов. При использовании всего шести вопросов и простой системы подсчета, использованной здесь, примерно 1 из 50 испытуемых может быть классифицирован как виновный, хотя на самом деле невиновен, из-за случайных колебаний. Вероятность такой ложноположительной ошибки быстро уменьшается по мере увеличения количества вопросов. Таким образом, при использовании всего 10 вопросов, имеющих по пять вариантов ответа каждый, менее 3,28% невиновных испытуемых покажут виновные реакции более чем в четырех вопросах и менее 0,64% — более чем в пяти. (Эти цифры предполагают, что вопросы составлены достаточно хорошо, чтобы вероятность того, что невиновный испытуемый отреагирует наиболее сильно на релевантный вариант, была примерно равна вероятности для среднего значения остальных вариантов).

6. Система подсчета, использованная в этом эксперименте, была простой и не включала в себя никаких попыток защититься от возможности того, что испытуемый будет давать преднамеренные реакции с целью обмануть тест. Метод «знания о вине» не требует предположения, что виновный испытуемый будет стремиться давать более сильные реакции на релевантные элементы, хотя нынешняя система подсчета требовала такого результата. Все, что необходимо предполагать, — это то, что виновный испытуемый будет реагировать на релевантные элементы как на группу иначе, чем на нерелевантные альтернативы. Единственный способ, которым испытуемый может вести себя последовательно иначе в отношении набора релевантных альтернатив, чем в отношении остальных, — это наличие способа отличить эти альтернативы от остальных, то есть наличие «знания о вине», которое фактически объявляет его виновным. В ситуации, когда можно ожидать активных попыток опытного испытуемого обмануть тест, более тонкая система подсчета, чем использованная выше, должна обеспечить более высокую валидность.

Резюме

Сорок девять студентов-мужчин после случайного распределения по четырем группам должны были инсценировать одно, оба или ни одно из двух поддельных преступлений. Всем им был проведен тест на знание вины с использованием КГР, включавший шесть стандартных вопросов по каждому из двух преступлений. Для определения вины использовалась простая, объективная и априорная система подсчета баллов. Сорок четыре человека (89,8%) были отнесены к своей правильной группе при вероятности случайного угадывания 25%. Если рассматривать преступления отдельно, все испытуемые, невиновные в преступлении, были классифицированы правильно, в то время как 44 из 50 допросов виновных испытуемых дали классификацию «виновен», что составило в общей сложности 93,9% правильной классификации при вероятности случайного угадывания 50%.

Обнаружение лжи, требующее необоснованных предположений о последовательности паттернов физиологических реакций, не было подтверждено приемлемыми исследованиями как имеющее высокую валидность, необходимую для его полезного применения. Обнаружение знания о вине, хотя и является менее широко применимым, представляет собой более разумную, объективную и в целом обоснованную технику и демонстрирует способность к очень высокой валидности в тех ситуациях, где она может быть использована.