В статье рассказывается об эволюции теорий реагирования в тесте, начиная от эмоциональных теорий и заканчивая теорией "фракционного реагирования". В настоящее время теория "фракционного реагирования" находит подтверждение во многих экспериментах. Особенно, что интересно для меня лично, так это объяснение обнаруженного эффекта работы дыхания в ТЗВ и в ТВС, о котором я докладывал на конференции в 2024 году

Резюме доклада на онлайн-конференции 2024 года "Исследования длины линии дыхания в различных тестовых методиках"

klein Selle, N., Verschuere, B. J., & Ben-Shakhar, G. (2018).

Аннотация

После 60 лет исследований стало окончательно установлено, что физиологические показатели позволяют достоверно выявлять скрытые воспоминания. Однако точные теоретические основы теста на скрытую информацию (CIT) требуют дальнейшего прояснения. В данной главе мы рассматриваем различные теоретические интерпретации эффекта CIT и анализируем их развитие во времени. Мы начинаем с унитарных теорий, каждая из которых фокусировалась на одном эмоционально-мотивационном факторе. Поскольку оказалось, что такие факторы оказывают незначительное влияние на CIT, когнитивные факторы стали предметом изучения на ранних этапах. В частности, теория ориентировочной реакции доминировала в данной области на протяжении многих лет. Однако недавние данные свидетельствуют о том, что ориентировочная теория может хорошо описывать показатели кожно-гальванической реакции, но не способна полностью объяснить физиологическую реактивность в CIT при использовании других показателей, таких как дыхание и частота сердечных сокращений (ЧСС). В связи с этим была предложена модель фракционирования реакции, согласно которой кожно-гальваническая реакция отражает ориентировку, а показатели дыхания и ЧСС отражают попытки торможения возбуждения. Необходимы дальнейшие исследования для валидации этой модели и проверки её применимости в реальных условиях. Кроме того, требуется больше исследований для изучения механизмов, лежащих в основе других физиологических и поведенческих показателей.

Ключевые слова: Тест на скрытую информацию; Теория; Ориентировка; Торможение; Фракционирование реакции

Введение

«Кто любит практику без теории, тот подобен мореплавателю, который поднимается на корабль без руля и компаса и никогда не знает, куда его занесет».
Леонардо да Винчи (1452–1519)

Идея о том, что физиологические показатели можно использовать для выявления скрытых (связанных с преступлением) воспоминаний, привлекала исследователей по всему миру с прошлого века. Тест на скрытую информацию (CIT) опирается на простой формат вопросов с множественным выбором. Конкретно, каждый из выбранных вопросов сопровождается последовательным предъявлением одного критического (скрытого) и нескольких контрольных стимулов. Когда критические стимулы последовательно вызывают паттерн дифференцированных ответов по сравнению с контрольными (т.е. эффект CIT), делается вывод о наличии знаний о событии (например, о преступлении). Первые исследования, положившие начало этой области, оценивали валидность CIT с использованием лишь одного физиологического показателя, а именно реакции кожно-гальванической активности (КГР; например, Ellson et al., 1952; Geldreich, 1941, 1942; Lykken, 1959, 1960). Последующие работы исследовали валидность дополнительных физиологических показателей, таких как дыхание и ЧСС (например, Cutrow et al., 1972; Thackray & Orne, 1968), а также факторы, влияющие на их валидность (например, тип вербального ответа: Ambach et al., 2008; Horneman & O’Gorman, 1985; Kugelmass et al., 1967; влияние препаратов: Waid et al., 1981; Iacono et al., 1984). Более того, предпринимались попытки прояснить теоретические основы эффекта CIT. Это направление исследований имеет особое значение, поскольку теоретическая база является обязательным условием любой научно обоснованной методики (Messick, 1995). Хорошо обоснованная теория позволяет определить оптимальные условия, при которых методика будет наиболее эффективной, а также её ограничения. Кроме того, она предоставляет знания о факторах, влияющих на результаты теста, что особенно важно для CIT при переходе от экспериментальных к реальным криминалистическим условиям. Наконец, в случае CIT теория также может указать на наиболее эффективные физиологические и поведенческие показатели.

В данной главе мы рассмотрим различные теоретические интерпретации эффекта CIT, уделяя особое внимание самой старой и наиболее часто применяемой версии CIT, основанной на автономной нервной системе (АНС). Важно провести различие между (1) несколькими унитарными подходами (опирающимися на один лежащий в основе механизм; например, ориентировочная реакция) и (2) недавно предложенным подходом к фракционированию реакции (опирающимся на несколько лежащих в основе механизмов). Мы также оценим качество и практическую ценность текущей теории CIT по ряду явных критериев: простота (экономность), точность, проверяемость и эмпирическая валидность. Наконец, в конце главы мы кратко коснёмся теоретических основ более современных версий CIT, основанных на центральной нервной системе (ЦНС) и поведенческих показателях.

I. Унитарные подходы

В последние несколько десятилетий теория CIT характеризовалась преимущественно унитарным фокусом. Конкретно, каждая теория строилась вокруг одного предполагаемого механизма, вызывающего усиленные ответы на критические стимулы CIT во всех применяемых показателях АНС. Самые ранние теории фокусировались преимущественно на эмоционально-мотивационных факторах, таких как наказание и эмоциональный конфликт, тогда как более поздние теории сосредоточились на когнитивных факторах, таких как ориентация и торможение (см. Ben-Shakhar & Furedy, 1990; Verschuere & Ben-Shakhar, 2011).

Эмоциональные теории

Три из самых ранних унитарных теорий подчеркивали эмоциональные факторы и были сформулированы Davis (1961): теория обусловленной реакции, теория наказания и теория эмоционального конфликта. Теория обусловленной реакции утверждает, что критические стимулы выступают в качестве обусловленных стимулов, вызывающих страх и возбуждение, аналогично эмоциям, обычно переживаемым во время преступлений. С другой стороны, теория наказания утверждает, что страх наказания (т.е. последствий провала теста) лежит в основе эффекта CIT, а теория эмоционального конфликта гласит, что эффект CIT отражает эмоциональный конфликт между преобладающей реакцией правды и необходимостью лгать¹. Однако эти теории не являются специфичными для CIT и никогда не были полностью разработаны. Более того, имеющиеся ограниченные исследования показывают, что такие эмоциональные факторы, как стресс, возбуждение, страх наказания, оказывают незначительное или нулевое влияние на эффективность выявления с помощью CIT (например, Bradley & Janisse, 1981; Elaad & Ben-Shakhar, 1989; Horneman & O'Gorman, 1985; klein Selle et al., 2017b; Kugelmass & Lieblich, 1966; Kugelmass et al., 1967; Verschuere et al., 2009). Следовательно, в основе этого теста, вероятно, лежат другие процессы.

Теория мотивационного ухудшения

Теория мотивационного ухудшения связывает эффект CIT с мотивацией избежать разоблачения. Конкретно, чем выше мотивация испытуемых, тем выше вероятность их разоблачения. Роль мотивации изучалась в многочисленных исследованиях с использованием финансовых стимулов или мотивационных инструкций. В первых двух из этих исследований (Gustafson & Orne, 1963, 1965) половине участников сообщали, что только люди с превосходным интеллектом могут пройти полиграфический тест, тем самым мотивируя их избегать разоблачения. Другой половине сообщали, что только люди с психопатическими наклонностями могут пройти тест, тем самым мотивируя их быть разоблаченными. Хотя эти и последующие исследования показали смешанные эффекты, Meijer, klein Selle, Elber и Ben-Shakhar (2014) в своём метанализе показали, что мотивация к сокрытию повышает эффективность выявления по КГР. Тем не менее, эффективность выявления оставалась высокой и при низкой мотивации (d = 1.33 по сравнению с d = 1.66 при высокой мотивации), что подразумевает, что мотивация не является обязательным условием для получения эффекта CIT. Более того, эффект мотивации избежать разоблачения может быть объяснён другими теориями (см. ниже).

Теория ориентировочной реакции

Вы находитесь на переполненной вечеринке, где громкая музыка, звон бокалов и разные разговоры наполняют зал. Однако среди этого обилия отвлекающих стимулов вы можете сфокусироваться на одном разговоре, который хотите услышать. Затем, когда кто-то из другой комнаты произносит ваше имя, вы быстро поворачиваете голову и переключаете внимание на этот (более интересный) разговор. Это явление получило название «эффект коктейльной вечеринки» и иллюстрирует концепцию ориентировочной реакции (ОР). Соколов (1963, 1966) описал ОР как комплекс поведенческих и физиологических реакций в ответ на любой новый стимул или изменение стимуляции. Важно отметить, что когда стимул приобретает особую значимость (например, собственное имя), возникает усиленная ориентировочная реакция. Было быстро понято, что это свойство ОР можно использовать для выявления «виновных испытуемых» (например, Lieblich et al., 1970; Lykken, 1974). В частности, Lykken (1974) утверждал: «... только для виновного субъекта „правильный“ вариант будет иметь особую значимость, добавленную „сигнальную ценность“, которая будет склонна вызывать более сильный ориентировочный рефлекс, чем тот, который этот субъект покажет по отношению к другим вариантам (с. 728)». Для невиновных испытуемых правильные стимулы не обладают такой значимостью или сигнальной ценностью, и поэтому все стимулы эквивалентны и вызывают схожие ОР. Теория ОР до сих пор является наиболее влиятельной интерпретацией эффекта CIT. Наиболее сильное (косвенное) доказательство этой теории связано с наблюдением, что критические стимулы CIT вызывают паттерн усиленных ответов, характерный для ОР на значимые стимулы: более крупная КГР, более короткая линейная длина дыхания (ЛД)², замедление ЧСС и увеличение диаметра зрачка (Gamer, 2011). Однако более прямые доказательства этой теории были найдены только для КГР. В этом направлении исследовались различные свойства ориентировочной реакции. Наиболее изученное свойство, привыкание, относится к постепенному снижению ответа при повторном предъявлении стимула. В различных исследованиях CIT показано привыкание ответа для КГР, но не для ЛД и ЧСС (например, Ben-Shakhar & Elaad, 2002; Elaad & Ben-Shakhar, 1997; Gamer et al., 2008). Два менее изученных свойства — обобщение (например, реагирование на стимулы, предъявленные в одном модальности, обобщается на другие модальности) и снятие привыкания (т.е. восстановление ответа, подвергнувшегося привыканию). Обобщение было показано в одном предыдущем исследовании, но снова только для КГР (Ben-Shakhar et al., 1996). Снятие привыкания, с другой стороны, не наблюдалось в CIT (Ben-Shakhar et al., 2000). Ben-Shakhar и коллеги argued, однако, что снятие привыкания не всегда демонстрировалось и в исследованиях ОР (см. Siddle & Lipp, 1997).

Ещё одним хорошо известным свойством ОР является его чувствительность к значимости стимула. Стимул считается значимым, когда он обладает особой важностью, релевантностью или интересом, будь то положительным или отрицательным (см. Bernstein, 1979; Dindo & Fowles, 2008). Хотя классическая теория ОР не утверждает явно, рассматривает ли она значимость как дихотомию (см. теорию дихотомизации ниже) или как континуум (см. теорию соответствия признаков ниже), обычно принимается непрерывный взгляд, при котором стимулы различаются по степени значимости. Это означает, что чем выше уровень значимости критических стимулов CIT, тем больше ОР, и, следовательно, больше эффект CIT. Действительно, ряд исследований выявил более крупные ответы на высокозначимые по сравнению с низкозначимыми стимулами, однако большинство из этих исследований наблюдали такое усиление только для КГР, но не для показателей ЛД и ЧСС (Baker, 2008; Barry, 1981; Ben-Shakhar & Gati, 1987; Coles & Duncan-Johnson, 1975; Feld et al., 2010; Greene et al., 1974; Jokinen et al., 2006; klein Selle et al., 2017a; Stormark, 2004; Vico et al., 2010). Аналогично, klein Selle et al. (2017b; Эксперимент 2) нашли предварительные доказательства того, что использование эмоциональных стимулов в CIT (как критических, так и контрольных) может повысить эффективность выявления, по крайней мере для КГР (для ЛД или ЧСС эффекта не обнаружено). Более высокая значимость эмоциональных стимулов может объяснить больший эффект CIT, наблюдаемый с КГР. Действительно, степень значимости или важности стимула определяется не только когнитивными факторами, но и мотивационными и эмоциональными факторами. Например, эффекты мотивации избежать разоблачения, обсуждённые выше, могут быть объяснены теорией ОР, потому что критические стимулы CIT более значимы для высокомотивированных, чем для равнодушных испытуемых. Тем не менее, концепция значимости довольно широка и расплывчата. Поэтому не всегда ясно, (1) является ли стимул высокозначимым или лишь слегка значимым, и (2) достаточен ли уровень значимости стимула для вызова усиленной ОР. Например, хотя можно предположить, что орудие убийства достаточно значимо для вызова усиленной ОР, что насчёт одежды жертвы? Даже при идеальной памяти невозможно утверждать, что такая информация будет иметь достаточную значимость. В целом, хотя КГР, кажется, обладает несколькими важными свойствами ОР, такими как привыкание, обобщение и чувствительность к значимости стимула, другие показатели ответа (ЛД, ЧСС) не кажутсяFollowing predicted OR characteristics.

Теория дихотомизации

Теория дихотомизации, тесно связанная с теорией ОР, возникла из работ Lieblich et al. (1970) и была позже расширена Ben-Shakhar (1977, 1980). Согласно этому подходу, информированные испытуемые дихотомизируют набор стимулов на две различные категории – критические и контрольные – и игнорируют различия между стимулами внутри каждой категории. В терминах теоретической формулировки Соколова (1963) постулируется, что для каждой категории стимулов формируется единая нейронная модель. Ben-Shakhar и коллеги проверили несколько предсказаний, выведенных из дихотомизационного подхода с использованием показателя КГР. Во-первых, поскольку предполагалось, что различия внутри категорий игнорируются, предсказывались схожие баллы выявления по КГР, когда один контрольный стимул повторяется и когда используется несколько различных контрольных стимулов. Это предсказание было проверено и подтверждено Ben-Shakhar (1977). Во-вторых, поскольку предполагалось, что привыкание обобщается внутри каждой категории с минимальным переносом между категориями, предсказывалось, что более часто предъявляемая категория (обычно контрольная) будет привыкать быстрее. Было соответственно продемонстрировано, что ответы на часто предъявляемые критические стимулы привыкают быстрее, чем ответы на редкие контрольные стимулы, что демонстрирует «отрицательное выявление» (выявление редких контрольных стимулов) (Ben-Shakhar, 1977; Ben-Shakhar et al., 1975; Lieblich et al., 1970). Редкие критические стимулы, однако, вызывали более крупные ответы, чем редкие контрольные стимулы. Следовательно, теория была обновлена с учётом эффекта значимости. Действительно, последующее исследование показало, что относительная значимость может быть более мощным фактором вызова ориентировки, чем относительная новизна (Ben-Shakhar, 1994). В-третьих, теория дихотомизации предсказывает, что дифференцированный ответ зависит от серийной позиции стимула внутри своей собственной, но не внутри альтернативной категории. Следовательно, когда CIT основан на одном критическом стимуле (и таким образом его серийная позиция внутри своей категории всегда равна 1), в течение всего теста должны наблюдаться схожие ответы. Ben-Shakhar и Lieblich (1982), однако, нашли более крупные КГР при более ранних предъявлениях критического стимула, что привело к пересмотру теории дихотомизации и формулировке теории соответствия признаков (см. ниже).

Теория соответствия признаков

Теория соответствия признаков была предназначена для дополнения теории ОР, уточняя природу компараторного механизма (соответствие/несоответствие), предложенного Соколовым (1963). Конкретно, постулируется, что каждый входящий стимул сравнивается с представлением критического стимула и с представлениями недавно предъявленных стимулов двумя процессами соответствия признаков (Tversky, 1977). Степень соответствия/несоответствия между входом и критическим стимулом определяет значение значимости входа, а степень соответствия/несоответствия входа с ранее предъявленными стимулами определяет значение новизны входа. Уровни новизны и значимости затем интегрируются для определения величины ОР. Одно из главных преимуществ этого подхода по сравнению с дихотомизационным подходом заключается в том, что значимость и новизна стимула рассматриваются как континуум, а не как дихотомия. Подход соответствия признаков также был проверен и в значительной степени подтверждён в серии исследований, проведённых Ben-Shakhar и Gati (например, Ben-Shakhar & Gati, 1987; Ben-Shakhar et al., 2000; Gati & Ben-Shakhar, 1990). Однако все эти исследования вновь опирались только на показатель КГР. Более того, вопреки предсказаниям, Ben-Shakhar и Gati (2003) обнаружили, что частота компонентов, общих для критических и контрольных стимулов, не влияет на величину ОР к критическому стимулу. Величина ОР зависела только от серийной позиции этих компонентов, и consequently Ben-Shakhar и Gati (2003) предложили пересмотр теории соответствия признаков.

Теория торможения возбуждения

Теория торможения возбуждения утверждает, что попытки торможения физиологического возбуждения лежат в основе эффекта CIT. Рассматривая ситуацию информированного испытуемого в CIT, можно предположить, что испытуемый не только узнаёт (и ориентируется на) критические стимулы, но и, чтобы выглядеть невиновным, пытается подавить переживаемое физиологическое возбуждение. Однако попытки подавить возбуждение, как правило, связаны с увеличением, а не уменьшением физиологических реакций (Pennebaker & Chew, 1985). Далее примечательно, что попытки торможения возбуждения, вероятно, сопровождаются конфликтующим эмоциональным состоянием (т.е. теория эмоционального конфликта). Этот переживаемый конфликт, однако, может быть уменьшен, когда участники сохраняют молчание и не дают обманных ответов. Попытки торможения возбуждения, с другой стороны, ожидаются высокими как в условиях обмана, так и в условиях молчания. Теория торможения сразу привлекательна, поскольку торможение возбуждения характеризует лиц, мотивированных избежать разоблачения. Теория также косвенно поддерживается литературой по эмоциональной регуляции, которая показала, что попытки торможения возбуждения имеют физиологическую цену. Конкретно, несколько исследований выявили, что торможение физиологического возбуждения приводит к паттерну ответа, напоминающему эффект CIT (например, Dan-Glauser & Gross, 2011; для исследований о подавлении переживаемого и экспрессивного см. Demaree et al., 2006; Gross & Levenson, 1993, 1997). Прямая проверка теории торможения была предоставлена Verschuere, Crombez, Koster, Van Bockstaele и De Clercq (2007). Эти авторы использовали парадигму вздрагивания глазного яблока, в которой стимулы вздрагивания предъявлялись как во время критических, так и контрольных стимулов. В то время как теория ОР предсказывала большую модуляцию вздрагивания (измеряемую по величине вздрагивания глаз) на критические картинки, теория торможения предсказывала снижение модуляции. Данные поддержали аккаунт торможения, и consequently авторы провели два дополнительных эксперимента, в которых участники либо получали инструкцию тормозить физиологический ответ, либо нет. Снижение модуляции вздрагивания наблюдалось только при инструкции тормозить.

Оценка унитарных подходов

За последние несколько десятилетий ряд унитарных теорий стремился объяснить дифференцированные ответы на скрытую информацию – каждая из этих теорий подчёркивала один лежащий в основе механизм. Некоторые из ранних унитарных теорий фокусировались на эмоциональных и мотивационных механизмах, которые были найдены способствующими эффекту CIT, но не обязательными для его возникновения. Следовательно, были предложены другие подходы, подчёркивающие когнитивные механизмы, такие как ориентация и торможение, которые считаются более вероятными кандидатами. Однако унитарная природа этих теорий означает, что был предложен один механизм для объяснения дифференцированного ответа (критическим стимулам) всех физиологических показателей (например, КГР, ЛД, ЧСС). Это довольно удивительно, поскольку большинство доказательств этих теорий (особенно ОР и связанных с ней теорий) полностью базировалось на показателе КГР.

II. Подход к фракционированию реакции

Автоматическое обобщение выводов с КГР на другие физиологические показатели, похоже, было преждевременным; ряд исследовательских данных выявил расхождение или даже фракционирование между различными показателями. Во-первых, хотя было показано, что КГР привыкает в ходе CIT, как ЛД, так и ЧСС относительно устойчивы к привыканию (например, Ben-Shakhar & Elaad, 2002; Elaad & Ben-Shakhar, 1997; Gamer et al., 2008). Во-вторых, было обнаружено, что разные показатели не коррелируют ни между участниками (Gamer et al., 2008), ни внутри участников в ходе вопросов CIT (Gamer et al., 2008). В-третьих, ряд экспериментальных манипуляций по-разному влиял на КГР и кардиореспираторные (ЛД и ЧСС) показатели (например, явный обман: Ambach et al., 2008; мешающая задача: Ambach et al., 2011; повторение вопросов: Ben-Shakhar & Elaad, 2002). Ambach et al. (2011), например, ввели параллельную задачу n-back во время CIT, которая, как предполагалось, вовлекает дополнительную умственную активность. Хотя параллельная задача усилила эффект CIT по КГР, она снизила эффекты CIT по ЛД и ЧСС. Аналогичное фракционирование наблюдалось Ben-Shakhar и Elaad (2002), которые исследовали эффекты повторения и вариации вопросов. Авторы обнаружили монотонную связь между количеством различных использованных вопросов и эффектом CIT по КГР, но не по ЛД или ЧСС. Важно отметить, что наблюдаемое фракционирование в этих исследованиях может быть вызвано одним или двумя из следующих факторов: (1) показатели ЛД и ЧСС могут быть просто более зашумлёнными и менее чувствительными, чем КГР, или (2) показатели КГР и кардиореспираторные (ЛД и ЧСС) могут управляться разными механизмами. Идея фракционирования физиологического ответа не нова, и серия исследований, проведённых Барри и его коллегами, опровергавших классическую унитарную ОР Соколова, была в значительной степени проигнорирована большинством сообщества CIT (за исключением Ambach et al., 2011). Чтобы согласовать результаты различных исследований, демонстрирующих фракционирование ответа, Барри разработал предварительную процессуальную теорию (PPT; т.е. Barry, 1996, 2006, 2009). Эта теория описывает различные стадии обработки, которые иннервируют физиологические показатели раздельно, а не унитарным образом. Первая стадия обработки, регистрация стимула, запускается предъявлением стимула и функционирует по принципу «всё или ничего». Это начало последовательной обработки стимула и отражается замедлением ЧСС (первым вызванным кардиальным ответом на событие). Выход этой стадии затем запускает параллельную обработку новизны и интенсивности стимула, при этом обработка новизны отражается паузой дыхания, а обработка интенсивности – периферической вазоконстрикцией (ответ амплитуды периферического пульса). Взаимодействие новизны и интенсивности стимула затем генерирует возникновение фазной ОР, которая отражается КГР. В целом, эта теория стремится предоставить всеобъемлющую рамку для объяснения явления фракционирования физиологического ответа. При применении PPT к CIT она может объяснить дифференцированное дыхание (критические стимулы редки и в этом смысле также новы) и кожно-гальванический ответ (критические стимулы значимы) на критические скрытые стимулы. Однако она не способна объяснить дифференцированные ответы ЧСС на скрытую информацию. Конкретно, поскольку PPT связывает ЧСС с mere процессом регистрации стимула, все стимулы, как ожидается, вызовут схожее замедление (Ben-Shakhar et al., 2015). Следовательно, возникла необходимость в другой модели фракционирования реакции, которая лучше объясняла бы эффект CIT.

Теория фракционирования реакции

Поскольку существует много доказательств ориентировочного аккаунта эффекта CIT, основанных на КГР, но не на других показателях, остаётся вопрос, какой из ранее обсуждаемых механизмов может лежать в основе показателей ЛД и ЧСС. Один из вероятных кандидатов – торможение возбуждения. Действительно, как подавление дыхания, так и замедление ЧСС, типично наблюдаемые в CIT, также наблюдались в нескольких исследованиях торможения эмоционального ответа (например, Dan-Glauser & Gross, 2011; Demaree et al., 2006; Gross & Levenson, 1993, 1997). Кроме того, продолжительное замедление ЧСС (до 15 секунд), вызываемое скрытой информацией, кажется соответствующим целенаправленным попыткам торможения ответа, которые сохраняться до появления другого элемента. Несколько исследований стремились изучить роль ориентировки и торможения в CIT. Однако большинство из них нацеливались на фактор торможения ответа (т.е. торможение поведенческого компонента), а не на фактор торможения возбуждения (т.е. торможение физиологического компонента, например, Ambach et al., 2008; Elaad & Ben-Shakhar, 1989; Furedy & Ben-Shakhar, 1991; Horneman & O’Gorman, 1985; Kugelmass et al., 1967; Suchotzki et al., 2015). Ambach et al. (2008), например, исследовали эффекты торможения ответа, требуя от участников давать обманный или правдивый ответ через четыре секунды после предъявления стимула (см. также Verschuere et al., 2009). Обманные и правдивые ответы давались как нажатием одной из двух клавиш, так и посредством вербального ответа «да» или «нет». Эта манипуляция явного ответа оказала довольно радикальное влияние на результаты CIT: хотя эффект CIT по КГР был схож в условиях обмана и правды, эффекты CIT по ЛД и ЧСС исчезли в правдивом условии. Аналогично, Suchotzki et al. (2015) пытались разделить ориентировку и торможение ответа, инструктируя участников отрицать знание одного преступления и признавать знание второго. Хотя явный обман не был необходим для КГР, он был критичен для обнаружения эффекта CIT по показателям ВР и фМРТ. Suchotzki et al. (2015) впоследствии обосновали, что явный обман был необходим для этих показателей, поскольку он увеличивает потребность в торможении. Важно, однако, что, как указали Ambach et al. (2008), дифференцированный ответ (да vs. нет) в двух условиях мог действовать как смешивающий фактор и влиять на физиологические ответы (критика, которая также справедлива для Suchotzki et al., 2015). Следовательно, нельзя с уверенностью утверждать, какой механизм вызвал дифференцированные находки (например, торможение, явный обман, процессы, связанные с ответом). Несколько других исследований стремились манипулировать именно торможением возбуждения, а не торможением ответа. Первоначальная попытка была предпринята Gustafson и Orne (1965), которые сравнили обычно используемое условие «обман», в котором участники мотивированы избегать разоблачения, с дополнительным условием «разоблачение», в котором участники мотивированы быть разоблачёнными. Участникам также давали обратную связь о их результате в первом испытании CIT (успех vs. неуспех) перед переходом ко второму испытанию. Результаты не выявили основного эффекта мотивационного состояния, но выявили взаимодействие между мотивационным состоянием и обратной связью. Конкретно, когда обратная связь была совместима с мотивационным состоянием участников (например, разоблачение машиной, когда участники были мотивированы быть разоблачёнными), участники значительно реже выявлялись по электрокожной мере во втором испытании по сравнению с условиями, когда обратная связь была несовместима. Однако неясно, модулировалась ли эта обратная связь торможением. Два последующих исследования (Horvath, 1978, 1979), опиравшиеся на карточную парадигму, использовали схожие мотивационные инструкции и также нашли мало поддержки для роли торможения. Конкретно, Horvath (1979) мотивировал половину участников обнаружить свою карту, а другую половину – избежать обнаружения. Хотя эффективность выявления по КГР была выше у участников, пытающихся быть разоблачёнными, она была высоко схожа с таковой у немотивированной группы в Horvath (1978), что предполагает, что эффективность выявления по КГР не зависит от потребности в торможении. Несколько десятилетий спустя Matsuda, Nittono и Ogawa (2013) манипулировали фактором торможения возбуждения с помощью манипуляции раскрытия. Конкретно, участники наблюдали, как один из их украденных (т.е. критических) стимулов раскрывается экспериментатору. Важно, что это раскрытие обосновывалось как устранение потребности в торможении переживаемого возбуждения во время CIT. Тем не менее, поскольку все участники тестировались на «украденных» макетных преступных стимулах, можно утверждать, что не все попытки торможения возбуждения были успешно устранены. Хотя результаты не выявили эффекта на показатели КГР и ЧСС, эффект CIT по ЛД исчезал при тестировании на ранее раскрытых стимулах. Два более недавних исследования (Elaad, 2013; Zvi et al., 2012) манипулировали ментальным состоянием виновных и информированных невиновных участников (копинг или сотрудничество). Инструкции копинга обосновывались как увеличивающие защитную мотивацию и попытки торможения возбуждения. Важно, однако, что поскольку все участники были мотивированы доказать свою невиновность, участники в условии сотрудничества, возможно, также пытались тормозить свои ответы. Хотя состояние ума не повлияло на ЛД, при попытках копинга наблюдались более крупные КГР. В целом, результаты вышеобсуждаемых исследований были несогласованны. Важно, неясно, были ли устранены все попытки торможения возбуждения и не повлияло ли это на величину ориентировочной реакции. Следовательно, нельзя с уверенностью заключить, какой механизм вызвал дифференцированные находки. В попытке преодолеть эти потенциальные слабости, klein Selle, Verschuere, Kindt, Meijer и Ben-Shakhar (2016) манипулировали фактором торможения возбуждения, противопоставляя мотивацию к сокрытию мотивации к раскрытию. Эти контрастирующие мотивационные состояния вызывались с помощью сценария ролевой игры подозреваемого versus свидетеля. Конкретно, участникам либо присваивали роль подозреваемого и мотивировали избегать разоблачения, скрывая информацию, связанную с преступлением (как в типичных исследованиях CIT), либо присваивали роль свидетеля и мотивировали быть разоблачёнными, раскрывая информацию, связанную с преступлением. Важно, поскольку усиленное возбуждение, вызываемое скрытыми критическими стимулами, ожидалось угрожающим для подозреваемых, но не для свидетелей, только подозреваемые должны были тормозить ответы. С другой стороны, поскольку значимость критических стимулов ожидалась равной в обоих условиях, подозреваемые и свидетели должны показывать схожую ОР к этим стимулам. Результаты подтвердили предсказание авторов, показав схожее увеличение КГР (вызванное критическими стимулами) в обоих условиях. ЛД и ЧСС, с другой стороны, подавлялись только в условии подозреваемого, что предполагает, что эти показатели управляются торможением возбуждения. В последующем исследовании klein Selle et al. (2017a) расширили свою более раннюю работу на автобиографическую версию CIT. Таким образом, вместо опирания на макетные преступные стимулы, они опирались на лично значимые стимулы. Мотивационная манипуляция, однако, осталась прежней: половина участников была мотивирована скрывать свои личные стимулы, другая половина – раскрывать их. Более того, для более определённого заключения относительно роли ориентировки и торможения значимость стимула манипулировалась включением как высоко-, так и низко-салиентных личных стимулов. В подтверждение более ранних находок, КГР увеличивалась схожим образом в обоих мотивационных условиях, в то время как ЛД и ЧСС подавлялись только при мотивации к сокрытию. Более того, хотя КГР была чувствительна к салиентности стимула (как предсказывалось из теории ОР), ЛД и ЧСС не были. Результаты этих двух исследований привели авторов к формулировке модели фракционирования реакции, которая утверждает, что в CIT КГР управляется ориентировкой, в то время как ЛД и ЧСС управляются торможением возбуждения.

Оценка теории фракционирования реакции

Представленная выше модель фракционирования реакции может объяснить, почему несколько предыдущих исследований нашли расходящиеся эффекты их манипуляций на КГР и кардиореспираторные (ЛД и ЧСС) показатели (например, Ambach et al., 2011; Ben-Shakhar & Elaad, 2002). Она также может объяснить, почему корреляции между различными показателями ответа низки (Gamer et al., 2008; Gamer et al., 2008). Модель фракционирования реакции также может учесть ряд более специфических находок. Во-первых, поскольку модель предполагает, что только КГР отражает ориентировочную реакцию (которая, как известно, привыкает), она может объяснить, почему этот показатель более чувствителен к привыканию, чем ЛД и ЧСС (например, Ben-Shakhar & Elaad, 2002; Elaad & Ben-Shakhar, 1997; Gamer et al., 2008). Во-вторых, поскольку модель предполагает, что ЧСС отражает торможение, она может объяснить, почему типично наблюдаемое замедление может длиться 15 секунд, а не только 5 секунд, как предсказывает теория ориентировки (Richards & Casey, 1992). Наконец, она может объяснить, почему показатели ЛД и ЧСС более устойчивы к контрмерам, чем КГР (Ben-Shakhar & Dolev, 1996; Honts et al., 1996; Peth et al., 2016). Контрмеры – это преднамеренные попытки исказить физиологические ответы и наиболее эффективны, когда участники стремятся усилить ответы на нейтральные контрольные стимулы. Это может быть достигнуто либо физическими средствами (например, прикусывание языка, шевеление пальцами ног), либо ментальными средствами (например, воспоминание печальных событий, выполнение ментальных вычислений). Важно, что эти методы могут увеличить салиентность контрольных стимулов и также увеличить величину ориентировочной реакции на эти стимулы (как отражается КГР). Следовательно, дифференциация КГР может снизиться. Попытки торможения возбуждения (при просмотре критических стимулов), с другой стороны, маловероятно, что будут затронуты (как отражается ЛД и ЧСС). В целом, модель фракционирования реакции может объяснить ряд старых находок, даже тех, которые ранее казались противоречивыми. Эта способность является ключевой чертой хорошей теории и служит доказательством её обобщаемости. При углублении в литературу CIT обнаруживается, что есть и ряд предыдущих находок, которые не могут быть легко объяснены нашей моделью. Например, Zaitsu (2016) нашла эффект CIT по ЛД, но не по КГР и ЧСС, более сильным в полевых условиях, чем в лаборатории. Аналогично, манипуляция торможением, применённая Matsuda et al. (2013), повлияла на ЛД, но не на КГР и ЧСС. Это конкретное фракционирование ответов указывает на возможность того, что ЛД и ЧСС управляются разными процессами, в то время как наша модель предполагает, что они управляются одним механизмом. Альтернативно, диссоциация ЛД-ЧСС также может отражать ошибку измерения. Более того, следует отметить, что искусственный характер лабораторных исследований мог не выявить механизмы, лежащие в основе физиологического ответа в реальных криминалистических испытаниях CIT. Suzuki, Nakayama и Furedy (2004), например, noted, что респираторная апноэ редко встречается в лаборатории, но часто в полевых условиях и может отражать эмоциональный фактор. Следовательно, могут существовать другие ещё не выявленные факторы, играющие роль в криминалистических применениях CIT. В начале этой главы мы упомянули несколько явных критериев, которые можно использовать для оценки качества и полезности текущей теории CIT: простота (экономность), точность, проверяемость и эмпирическая валидность. Во-первых: простота. Критерий простоты – это критерий экономии объяснений и восходит к работам английского философа и теолога Уильяма Оккама (1284–1347). Коротко говоря, он гласит, что более простая или более экономная теория предпочтительнее сложной. Теории приобретают силу, когда могут объяснить много данных с помощью немногих конструктов. Во-вторых, хорошая теория должна быть точной, особенно в психологии. Конкретно, её конструкты должны быть явно и чётко определены, делая теорию понятной и свободной от двусмысленностей. Если разные исследователи не могут согласиться относительно её предсказаний, теория бесполезна, потому что не может быть оценена. В-третьих, хорошая теория должна быть проверяемой. Если теорию нельзя проверить, её нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Наконец, хорошая теория должна соответствовать эмпирическим данным, которые она стремится объяснить. При применении этих критериев к теории фракционирования реакции CIT кажется, что, хотя она менее экономна, чем унитарные теории, критерий простоты тем не менее в значительной степени удовлетворён. Действительно, теория описывает только два лежащих в основе механизма и не включает ненужных конструктов, не являющихся жизненно важной частью теории. Теория, однако, может стать более сложной, когда будущие исследования также попытаются раскрыть механизмы, лежащие в основе других типов физиологических или поведенческих показателей и/или некоторых из текущих необъяснённых исследовательских находок (Matsuda et al., 2013; Zaitsu, 2016). Аналогично, критерий проверяемости, похоже, также удовлетворён. Действительно, два исследования klein Selle et al. (2016, 2017a) успешно проверили два различных предсказания. Более того, несколько других предсказаний, которые могут быть выведены из теории, могут быть легко проверены в будущих исследованиях (см. Перспективные направления). Критерий точности, с другой стороны, кажется только частично удовлетворённым. Конкретно, хотя факторы ориентировки и торможения возбуждения чётко определены, концепция значимости остаётся несколько неоднозначной (см. выше), зависящей от контекста и требующей более точного определения. Наконец, критерий эмпирической валидности кажется только частично удовлетворённым. Как обсуждалось выше, хотя модель фракционирования реакции может объяснить широкий спектр предыдущих находок, несколько находок противоречат теории. В целом, теория фракционирования CIT сильна в смысле экономности и проверяемости. В то же время необходима дополнительная эмпирическая валидация, и некоторые её концепции могут быть сформулированы более точно.

Перспективные направления исследований

Необходимо больше исследований для проверки теории фракционирования реакции. Это будущее направление исследований может пойти по нескольким путям. Во-первых, результаты, найденные в исследованиях klein Selle et al. (2016, 2017a), должны быть реплицированы в других лабораториях. Во-вторых, следует проверить различные манипуляции торможения возбуждения или ориентировки. В-третьих, другие предсказания, выведенные из теории, должны быть экспериментально исследованы. Например, если показатели ЛД и ЧСС отражают попытки торможения возбуждения, они, возможно, также будут чувствительны к манипуляциям торможения ответа (например, обманный вербальный ответ, см. Verschuere et al., 2009). Аналогично, эффективность выявления с использованием этих показателей, как ожидается, будет повышена для лиц с плохими навыками торможения – плохие навыки приведут к большим усилиям по торможению и усиленным ответам. Будущие исследования могут проверить это, идентифицируя таких лиц с помощью предварительного скринингового теста (см. также Matsuda et al., 2015; Noordraven & Verschuere, 2013). Более того, по мере прогресса исследований ожидается, что модель фракционирования реакции расширится и включит другие показатели и их механизмы. Это развитие критически важно, поскольку недавние исследования CIT не опирались только на показатели АНС, но и на показатели ЦНС и поведенческие (см. Введение). Всё более популярным показателем становится компонента P300 ЭВП. Хотя P300, как и ориентировочная реакция, зависит от новизны и значимости стимула (Donchin, 1981; Kubo & Nittono, 2009), её амплитуда также была показана чувствительной к торможению (Polich, 2007). Эти находки поддерживаются Rosenfeld, Ozsan и Ward (2017), которые реплицировали klein Selle et al. (2016) с показателями ЭВП. Их результаты указали, что как ориентировка, так и торможение вносят вклад в эффект CIT по P300. Конкретно, хотя только ориентировка (в условии свидетеля) была достаточна для вызова увеличенных P300 на критические по сравнению с контрольными стимулами, разница критический-контрольный была больше, когда играли роль и ориентировка, и торможение (в условии подозреваемого). В отличие от klein Selle et al. (2016), однако, Rosenfeld et al. (2017) заставляли участников смотреть видео преступления в дополнение к чтению фальшивой газетной статьи. Следовательно, авторы утверждают, что их результаты также могут быть объяснены различиями в обработке стимулов, вызванными видео. Ещё один недавно используемый показатель, который одновременно дёшев и прост в реализации, – время реакции (ВР). Не требуются датчики или электроды – всё, что нужно, это компьютер с программным обеспечением, способным записывать ВР. Однако лежащие в основе механизмы RT-CIT ещё предстоит изучить; хотя исследования указывают на ключевую роль торможения ответа (Seymour & Schumacher, 2009; Verschuere & De Houwer, 2011), фактор ориентировки не был должным образом исследован (но см. Suchotzki et al., 2015). Хотя ВР легко получить, участники осознают, что их ответы записываются, и это осознание может вызвать попытки контрмер. Следовательно, кажется, существует потребность в показателях, которые можно получить скрытно. Скрытые показатели дыхания уже успешно применялись Elaad и Ben-Shakhar (2009). Эти авторы использовали скрытые респираторные трансдьюсеры в сиденье и спинке кресла для тестирования. Аналогично, технология отслеживания глаз может быть использована для скрытого выявления скрытых знаний. Peth, Kim и Gamer (2013) уже предположили, что хотя фиксации глаз могут быть более связаны с начальной ориентировочной реакцией, моргания могут отражать процессы, связанные с торможением. Поддержка последнего утверждения была предоставлена вторым исследованием Peth et al. (2016). Эти авторы нашли, что ментальные контрмеры, требующие когнитивных усилий и торможения, приводят к схожей степени подавления морганий, как и предъявление критических, связанных с преступлением деталей. Следует отметить, однако, что доступные исследования CIT, изучающие движения глаз, редки, а оценки валидности лишь слабые до умеренных (см. также Schwedes & Wentura, 2012, 2016). Более перспективные оценки валидности были получены с использованием новой парадигмы CIT, сочетающей одновременное и последовательное предъявление стимулов (см. Lancry et al., 2017). Интересно, что эти авторы нашли начальное притяжение взгляда (которое может отражать ориентировку) к критическим стимулам, за которым следует сильное отталкивание взгляда (которое может отражать торможение). В целом, исследования лежащих в основе механизмов нескольких показателей ЦНС и поведенческих мер скудны. Следовательно, необходимы будущие исследования для прояснения, какие механизмы увеличивают P300, замедляют ВР и направляют наши глаза к скрытым стимулам.

Заключение и выводы

Научный тест значительно сильнее с прочной теорией в основе. В настоящей главе мы поэтому рассмотрели различные интерпретации CIT и охватили теоретическое развитие во времени. Хотя многие исследования поддержали теории, основанные на ориентировке, большинство из них базировалось исключительно на показателе КГР. Более того, несколько исследовательских находок выявили расхождение между различными показателями ответа. Это привело к идее фракционирования физиологического ответа. Основываясь на результатах двух исследований, klein Selle et al. (2016, 2017a) соответственно представили модель фракционирования реакции, в которой КГР, как предполагается, отражает ОР, а показатели ЛД и ЧСС отражают попытки торможения возбуждения. Тем не менее, необходимы будущие исследования для проверки и расширения текущей теории CIT – проверки различных предсказаний, определения механизмов, лежащих в основе других физиологических и поведенческих показателей, и исследования того, holds ли теория в реальных условиях. Сильная теория не только принесёт пользу исследователям и практикам, работающим с CIT, но (надеюсь) также поощрит более широкое использование теста.

Примечание переводчика: В тексте сохранены все научные термины в соответствии с принятой в русскоязычной психофизиологии и криминалистической психологии номенклатурой. Номера страниц оригинала (3, 4, 5 и т.д.), прерывающие предложения, удалены для сохранения связности текста. Аббревиатуры (CIT, SCR, RLL, HR, OR, ANS, CNS, PPT, P300, ВР, ЭВП) даны с расшифровкой при первом упоминании.